ВВЕДЕНИЕ

ПАЛЕОЛИТ

  История изучения
  палеолитических
  памятников Поволжья

  Первоначальное
  заселение Поволжья.
  Средний палеолит

  Верхний палеолит

  Заключение

МЕЗОЛИТ

  Мезолитические
  памятники Самарского
  края и история их изучения

  Мезолитические
  культуры Среднего
  Поволжья

  Заключение

НЕОЛИТ

  История изучения
  неолита лесостепного
  Волго-Уральского
  междуречья

  Ранний неолит
  Елшанская культура

  Средневолжская
  культура

ЭНЕОЛИТ

  Ранний энеолит
  Самарская культура

  Развитый энеолит

  Поздний энеолит

ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИЯ
ВОЛГО-УРАЛЬСКОГО
РЕГИОНА ЭПОХИ
НЕОЛИТА-ЭНЕОЛИТА

МЕЗОЛИТ

МЕЗОЛИТИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ

     Усть-камская культура
     Усть-камская культура в Среднем Поволжье была выделена М.Г. Косменко в 1977 году (Косменко М.Г., 1977. С. 94). Культура существует в позднем палеолите и мезолите. Все памятники культуры располагаются компактной группой на Волге при впадении в нее Камы. По сути, это были первые памятники каменного века эпохи палеолита-мезолита, ставшие известными в Среднем Поволжье.
     Основные памятники усть-камской культуры исследовались М.Г. Косменко, П.Н.Старостиным, Р.С. Габяшевым, Е.Л. Казаковым. Выявлена закономер ность В размещении памятников. Часть из них занимает останцы надпойменной террасы левого, низкого берега Волги, другая часть расположена на высоком правом берегу.
     Раннемезолитический этап представлен одноименной III Тетюшской стоянкой, IV и V Семеновскими, III Кимовской, Щербетьевской стоянками. На раннемезолитическом этапе, названном М.Г. Косменко тетюшским, отмечал ось увеличение доли пластин и изделий из них в материалах памятников по сравнению с предшествующим, палеолитическим, периодом развития усть-камской культуры. Наличие трапеций в материалах некоторых памятников позволило М.Г. Косменко датировать эти памятники началом мезолита.
     Этап развитого мезолита, названный М.Г. Косменко косяковским, представлен памятниками Косяковская стоянка, Любавская, Атабаевская VIII, Нижнемарьянская VII, Малиновская стоянки. В материалах перечисленных стоянок увеличивается количество правильных пластин, уменьшаются их размеры. При этом сохраняются отдельные типы орудий, характерные для предшествующего этапа.
     Специфика и предварительная хронология каждого из периодов изложена в специальных работах, поэтому нет необходимости подробно останавливаться на этом. Представляется интересным и примечательным, что усть-камская культура не фиксируется позже косяковского этапа. Его абсолютная хронология неизвестна, отметим лишь попытки М.Г. Косменко синхронизировать указанный этап с микролитическими памятниками Нижней Камы. В то же время, внимания заслуживает то обстоятельство, что трапеции как один из компонентов набора орудий усть-камской культуры фиксируются единичными экземплярами в памятниках лесной (смешанных и таежных лесов) зоны. Появление трапеций в бассейне Вятки и на Каме с ее притоками позволяет предполагать проявление таким образом усть-камских культурных традиций.
     Несомненная заслуга М.Г. Косменко заключается в систематизации к концу 60 гг. всех данных по палеолиту-мезолиту Средней Волги. В дальнейшем такая систематизация сыграла положительную роль в переосмыслении известных и оценке новых материалов, полученных М.Ш. Галимовой и К.Э. Истоминым (Галимова М.Ш., 1999; Истомин К.Э., 1993. C. 11-13).
     В течение 80 гг. происходило количественное накопление материалов усть-камской культуры, что не дало, впрочем, возможности уточнить ее хронологию и периодизацию, а также ее место в системе синхронных культур Восточной Европы. Не предпринималось серьезных попыток про следить генезис усть-камской культуры. Вместе с тем, накопление материалов по усть-камской культуре позволило установить, что архаичные трапеции являются характерной чертой инвентаря культуры. Таким образом, современную ситуацию можно охарактеризовать следующим образом: осуществлена постановка проблемы о наличии группы позднепалеолитических-мезолитических памятников на Средней Волге, а также намечены пути и варианты решения проблемы их культурно-хронологического определения.
     Из числа вновь открытых мезолитических памятников в Среднем Поволжье к усть-камской культуре на стадии мезолита относится Альшиховская стоянка (Овчинникова Н.В., 1987. С. 15-17). Повторный осмотр местонахождения позволил пополнить коллекцию новыми находками (Истомин К.Э., 1993. С. 6-8). Еще один мезолитический памятник, в котором заметны черты усть-камской культуры - стоянка Юльялы IV (Никитин В.В., 1996. С.14, 30-31).
     Следует сказать, что серии трапеций с памятников усть-камской культуры, на наш взгляд, достаточно выдержаны в размерах и технике обработки. Трапеции стоянки Юльялы IV значительно меньше усть-камских трапеций и несколько отличаются от них морфологически. Топографическое положение памятника может свидетельствовать о его достаточно раннем возрасте; это же подтверждается типологическим набором инвентаря. Локальная концентрация кремня и орудий на памятнике позволяет считать его кратковременным охотничьим лагерем.
     Вновь исследованные памятники увеличили количество геометрических форм для усть-камской культуры, и в связи с этим ниже мы коснемся отношения мезолитического комплекса Постникова Оврага к усть-камской культуре.
     Если проблема развития усть-камской культуры от палеолита к мезолиту еще может решаться на имеющихся материалах, то ее происхождение остается неясным. В Среднем Поволжье не известны палеолитические памятники, которые могли бы служить основой для формирования усть-камской культуры. К западу от средневолжского региона, на Среднем Дону и в Подесенье, имеется несколько групп позднепалеолитических памятников, которые можно рассматривать в качестве источников для усть-камской культуры. Однако решение проблемы происхождения усть-камской культуры именно таким образом является лишь одним из возможных.
     Мезолитические памятники в Марийском Поволжье
     Памятники занимают сравнительно небольшую территорию и объединяются в культуру по ряду признаков: все памятники являются поселениями с жилищами, образующими одинаковую планировку. Одним из первых поселений подобного рода было исследованное в 1956 г. поселение Русско-Луговское II (Халиков Л.Х., 1960. С. 12-19). Памятники представлены поселениями с разным количеством жилищ - от 1 до 15. Жилища располагаются в два-три ряда, образуя планировку поселения, его структуру. Судя по исследованным крупным поселениям, жилища на них были обитаемы не одновременно. Планиграфия находок и конструкция жилищ наводят на мысль, что поселения были сезонными и использовались в холодное время года. Состав инвентаря позднемезолитических стоянок представляет собой набор разнокачественных типов, сочетающий плаcтинчатость и макролитизм, миниатюрные вкладыши для охотничьего вооружения и большое количество скребковых, в том числе массивных, орудий. Во многих коллекциях присутствуют типично неолитические орудия. На всех поселениях большими сериями представлены рубящие шлифованные орудия (рис.17). На всех памятниках к настоящему времени исследовано более 20 жилищ. Во всех раскопанных жилищах обнаружен типологически сопоставимый инвентарь. На всех поселениях обитателями использовалось одинаковое сырье (Никитин В.В., 1996. С. 13-41).
     За исключением Кабы-Копрынского жилища, все остальные имеют сходную стратиграфию. В межжилищном пространстве содержатся лишь единичные находки расщепленного кремня. Непосредственно над заполнением жилищного котлована аллювиальный песок в значительной степени насыщен расщепленным кремнем. Еще ниже находится слой заполнения котлована преимущественно окрашенный органикой в темно-серый цвет кварцевый песок. Глубина котлованов во всех изученных жилищах составляет 35-50 см, иногда прослежены хорошо выраженные вертикальныеи стенки, что, учитывая условия рыхлого грунта, позволяет предполагать наличие крепежных конструкций по краю котлована. Непосредственно на дне котлованов в светлом материковом песке устроены ямы, очаги, прослеживаются следы от вертикальных или наклонных столбов (рис.18).
     Котлованы имеют подпрямоугольную, подквадратную, реже овальную или близкую к овальной форму. Примечательно, что самые крупные жилища зафиксированы на трех разных поселениях, что в дальнейшем, видимо, можно будет использовать для этносоциальных построений. В настоящее время только два поселения изучены достаточно полно - Удельно-Шумецкое Х и Ясачное I.
     Во всех жилищах характер находок одинаков. Предположению о зимнем характере использования жилищ противоречит отсутствие или малочисленность на прилегающей территории типичных охотничьих стоянок, которые могут рассматриваться как сезонные (весенне-летние). Мы не допускаем мысли об использовании этих поселений неолитическим населением, знакомым с изготовлением керамики любого вида (Габяшев Р.С., Марков В.Н., Халиков, 1988. С. 272). Ни в одном случае при раскопках не было зафиксировано совместного залегания керамики и мезолитических материалов.
     Судя по полному отсутствию типичного охотничьего инвентаря или его малочисленности, население мезолитических поселений использовало для охоты составное вооружение, основой которого являлись костяные или роговые наконечники, оснащенные вкладышами. Типичные наконечники стрел, встреченные в массовом количестве в Волго-Окском междуречье, на поселениях марийского мезолита не использовались. Вместе с тем, судя по заключению специалистов-остеологов (Косинцев П.Л.), мезолитическое население, оставившее памятники марийского мезолита охотилось на благородного оленя, соболя или куницу, добывало бобра и занималось рыболовством. Основным способом жизнеобеспечения было рыболовство, причем этот процесс мог осуществляться круглогодично. На Ясачном I поселении обнаружены грузила, лежавшие компактным скоплением. На этом же поселении найдены крупные орудия в виде пешней. Как пешни могли использоваться и многочисленные рубящие орудия, обнаруженные практически на всех исследованных поселениях.
     Весьма сложным является вопрос о хронологическом соотношении памятников с инвентарем марийского типа и памятников или групп памятников, граничащих с последними. Судя по известным мезолитическим комплексам, имеющим контактный характер, марийский мезолит синхронизируется с камским мезолитом. Прослеживается определенная преемственность марийского мезолита с накольчатыми комплексами запада Средней Волги. Что касается проблемы его происхождения, то в настоящее время с определенной уверенностью марийский мезолит можно связывать лишь с материалами стоянки им. Талицкого.
     Очевидно, памятники марийского мезолита связаны с такой стадией, когда господствующими становятся смешанные формы экономики, когда интенсивное рыболовство дополняется продуктами охотничьего промысла. Появляются устойчивые традиции домостроительства и устройства поселений. Таким образом, намечается переход к неолитической эпохе.
     Культура пластинчатого технокомплекса
     Наименее определенная ситуация в Средневолжском регионе сложилась с памятниками пластинчатого технокомплекса. В последние годы его территория очерчивается все более уверенно и занимает не только Среднее Поволжье, но и Приуралье, а также распространяется в Среднее Зауралье. В состав общности входит несколько культур и типов памятников: среднеуральская культура, камская культура, романовско-ильмурзинская культура, тип Тат-Азибейской IV стоянки, тип Ташково, Степинцы II. Сюда же, возможно, со временем будут отнесены и некоторые другие памятники Камско-Вятского междуречья. Во всех перечисленных культурах и памятниках безраздельно господствует пластинчатая техника, подробная характеристика которой приведена выше. Бедный типологический ряд и общие технологические характеристики культур, составляющих общность, сказываются на существующих научных дефинициях. Действительно, для памятников технокомплекса практически не известны какие-либо постройки или сооружения, приемы вторичной обработки представлены крайне бедно. В настоящее время можно говорить определенно лишь о камской культуре, которая была выделена одной из первых по технологическим признакам (Бадер О.Н. , 1966. C. 196-197). Первое, что обратило на себя внимание исследователей, это небольшие размеры пластинок и их большое количество. Со временем камская культура стала иметь тенденцию к "разрастанию". Специалисты полагали, что вновь открываемые комплексы с пластинами, наряду с уже известными памятниками, относятся к камской культуре, ареал которой расширился от бассейна р. Вычегды до Самарской Луки. Однако представляется, что речь шла об очерчивании границ технокомплекса с несколькими археологическими культурами, его составляющими.
     В настоящее время становится все более очевидным, что культуры, составляющие пластинчатый технокомплекс, сформировались на основе культурных традиций палеолитических памятников Сибири (Кузнецов А.М. 1997. C. 13). На Урале практически неизвестны палеолитические памятники, которые можно рассматривать в качестве источника для формирования пластинчатого технокомплекса.
     Одной из наиболее известных культур, относящихся к технокомплексу пластин, является романовская культура (Матюшин Г.Н., 1976. С. 74-88). Ее техника расщепления основана на утилизации прав ильных призматических нуклеусов с незамкнутым контуром, на использовании в качестве основной заготовки немикролитических пластин. Вкладышевая техника для романовской культуры практически неизвестна. Скребки изготовлены из широких пластин или на пластинчатых отщепах. Эпизодически встречаются резцы архаичных форм (рис. 19). Основной ареал распространения памятников романовской культуры - Южное Приуралье (Романовка II, Ильмурзино, Старо-Токская), Нижняя Кама (Тат-Азибейская III и IV), центральная часть Средней Волги (Долгополянское II, Старая Майна VII). В последние годы отдельные памятники романовской культуры стали известны и на юге региона (Чекалино II). Уместно подчеркнуть, что в таком "расширенном" виде романовская культура выглядит не менее целостной, чем в ее южноприуральских границах. Облик культуры, а это касается, прежде всего, состояния изученности, таков, что она представляется искусственной и не имеющей того содержания, которое для нее подразумевается. Основой для такого заключения служит типологическая неоднородность коллекций южноприуральских памятников и в ряде случаев их неопределенная хронологическан позиция. В качестве примера приведем материал Старо-Токской стоянки в Оренбуржье (Моргунова н.л., 1983. C. 3-18). В коллекции памятника содержатся правильные призматические нуклеусы, нуклеусы ильмурзинского типа, абсолютно преобладают пластины и изделия из них. Вместе с тем, скребки из отщепов малочисленны, их соотношение со скребками из пластин 1:5, угловые резцы отличаются крупными размерами, имеются плечиковые острин, которые в большей стспени характерны для Зауралья (рис.20). Сложность, разграниченин памнтников с пластинчатым инвентарем заключаетсн еще и в том, что территорин Среднего Поволжья явилась контактной зоной для нескольких общностей и поэтому культурная ситуация здесь, отличается исключительной неоднозначностыо. Тем не менее, в настоящее время вполне определенно можно сказать, что к культурам пластинчатого технокомплекса, а, скорее всего, к романовской культуре на территории Самарского Поволжья мы можем отнести несколько памятников: Захар-Калма, Чекалино II, Белозерки, Городцовка, Бугуруслан. В инвентаре этих памятников преобладают пластины и орудия из них, мало микропластинчатых сколов, скребки из пластин сопровождаются скребками из отщепов.
     Процессы сложения и развития мезолитических культур в Средневолжском регионе.
     При определснии исторического места памятника, группы памятников, комплекса каменных артефактов важно не столько зафиксировать или констатировать сумму фактов, сколько установить причинно-следственные связи между ними (Аникович М.В., 1989. С. 123). Поэтому аспекты изучения мезолита как эпохи целесообразно представить в виде связанных между собой факторов, оказывающих взаимное влияние друг на друга, когда изменение одного из них вызывает трансформацию других.
     Ледниковые формации, имевшие место на протяжении последних сотен тысяч лет, заставили первобытного человека выработать такую стратегию выживания, которая в наибольшей мере позволила бы сохраниться архаичным коллективам охотников и собирателей в экстремальных условиях позднеледниковых умеренных широт. В конце верхнего плейстоцена и раннего голоцена окружающая среда претерпевает значительные изменения. Эти изменения носили глобальный характер, но наиболее ощутимо проявились в умеренных широтах. Именно для умеренных широт ярче всего фиксируется изменение жизненного цикла первобытных коллективов, подчиненных адаптации к окружающей среде. Под природным окружением или средой понимается цепочка взаимосвязанных явлений (климатических, трофических, антропогенных), находящихся в сбалансированной связи друг с другом и социальными группами людей. Началом этой цепочки является климат со многими составляющими, из которых нас, в первую очередь, интересуют температура и влажность. Эти два фактора определяют последовательность расположения и масштабы звеньев остального ряда. Далее располагаются растительные сообщества пойм и водоразделов (более широко - флора), целиком и полностью зависящие от капризов климата. На распространение типов растительности и их сообществ наиболее сильное воздействие оказывают колебания температуры и наличие влаги. С растительностью связана фауна (а более узко - моллюски, грызуны, травоядные и хищные животные, являющиеся основными объектами охоты и добычи первобытных охотников и собирателей). Завершают цепочку первобытные охотничье-собирательские коллективы в различных формах социальной организации. Нетрудно заметить, что звенья указанной цепочки неравнозначны по масштабам, месту в природе, занимаемому ареалу и способности ареалов к изменению границ. Максимально статично и менее всего подвержено воздействиям извне первое, низшее звено. В наибольшей степени любые изменения первичных звеньев оказывают воздействие на последнее звено - человека, заставляя его адекватно реагировать на вариации климата, миграции животных и растений. В зависимости от состояния низших звеньев человеческие коллективы вынуждены варьировать свою численность, территорию обитания или полностью менять объекты, способы и навыки охоты или собирательства. Это приводит к частичному или полному изменению материальной культуры. Подробный анализ вышеперечисленных условий дает возможность объективно оценивать процессы, имевшие место в древности и помогает восполнить информацию, которой часто не хватает археологам-первобытникам.
     В финальном плейстоцене основными промысловыми животными являлись стадные мигрирующие виды: лошадь, бизон, северный олень, поздний мамонт. Относительная стабильность природной обстановки позволяла сосуществовать перечисленным видам, а человеку - вести комбинированную охоту в различные сезоны или специализированную на отдельные виды, также по определенным сезонам. Разумеется, предпочтение отдавалось легкодоступным объектам, требующим простейшей организации и минимальных трудовых затрат. Таковыми являлись все жвачные животные. Поэтому климатическая катастрофа - быстрое уменьшение площади ледникового щита и отступление Тундро-степей к северу, усугубили положение указанных видов, испытывавших к тому же постоянное давление человека-охотника. К рубежу плейстоцена-голоцена в Восточной Европе полностью исчезает мамонт. Очевидно, несколько раньше такая судьба постигла западноевропейского мамонта. Одной из причин быстрого исчезновения западноевропейского мамонта является более влажный, а потому непригодный для обитания мамонтов климат Западной Европы. Стада северного оленя, являвшегося фоновым видом в тундро-степях, устремляются к северу за естественной для их обитания ландшафтной зоной. И одновременно начинается процесс облесения ранее пустынных пространств, непригодных теперь для обитания стадных животных (Жилин M.Г., 1993. С. 25). Типичная тундровая растительность сочетается с холодолюбивыми лесными видами, а зона сухих степей устанавливается примерно в современных границах. Охотничьи коллективы, жившие относительно оседло или в условиях сезонной оседлости, вынуждены частью следовать за стадами северного оленя, частью - менять способы выживания. Совершенно ясно, что усиление подвижности раннемезолитических охотников, по сравнению с предшествующим, относительно стабильным периодом, способствовало выработке одинаковой стратегии поведения в разных культурных человеческих группах. Происходит переориентация хозяйственной стратегии на потенциально доступные для эксплуатации маломерные ресурсы, требующие, однако, больших трудовых и временных затрат (Вишняцкий Л.Б., 1989. С. 279). С целью компенсации указанных негативных факторов совершенствуется уже существующее охотничье вооружение и вырабатываются новые его виды, отвечающие изменившимся потребностям. В то же время, в мезолите усиливается тенденция к сокращению типологического ряда, т.е. многообразия форм орудий, связанная в большинстве случаев с узкоспециализированной деятельностью подвижных охотников. Повсеместно распространяется лук и сложносоставные стрелы с большой убойной силой и поражающей способностью (Жилин М.Г., 1993. С. 25-26, 27-28). Очевидно, способы и приемы охоты становятся многообразными, расширяется сфера собирательской деятельности, отдельные общины специализируются на акватических ресурсах. Отжимная техника или специализированная техника получения сколов фиксируется в том ИЛИ ИНОМ виде в большинстве мезолитических культур лесной полосы. Такая техника позволяла получать большее количество сколов, максимально полно использовать даже небольшие запасы кремневого сырья, что делало более мобильными группы охотников (рис.21). С другой стороны, это вызывало необходимость усиления контроля над качеством сырья при его отборе. Впрочем, недостатка в качественном сырье, по-видимому, население большинства мезолитических культур не испытывало. Высокопластичный кремень из верхнемеловых отложений распространен чрезвычайно широко. Очевидно, в эпоху мезолита усиливаются межплеменные контакты, выражающиеся, прежде всего, в распространении качественного кремня путем меновых операций. Уральские яшмы и яшмовидный кремень встречаются далеко за пределами своего основного ареала распространения - как на юге Средневолжского региона, так и в североказахстанских степях. Создание специализированной вкладышевой техники на больших территориях привело к обеднению типологического ряда (псевдорезцы, вкладыши, скребки, перфораторы) мезолитических культур по сравнению с предшествующим периодом. Если в эпоху верхнего палеолита в условиях сезонной охоты существует устойчивый набор орудий, изготавливаемый и используемый определенным образом и в определенное время (рис.22), то в мезолите усиливается тенденция к постоянному изготовлению и использованию массового и поэтому простого охотничьего снаряжения. Массовость производства вкладышевых орудий и развития соответствующей техники кремнеобработки связаны с повсеместным распространением и употреблением метательного оружия эпохи мезолита - лука и стрел, а также легких дротиков. Несомненно, что при использовании лука участились случаи утраты наконечников, а, как следствие, увеличивается производство пластин, используемых как вкладыши. Разумеется, такая модель применима далеко не ко всем мезолитическим памятникам. В качестве примера приведем неразвитость вкладышевой техники в неплохо изученных постаренсбургских культурах. Невозможность адаптироваться к лесному окружению привела к деградации и полному исчезновению аренсбургских культурных элементов на территории Восточной Европы. В ранненеолитическое время мы не наблюдаем массового проявления постаренсбургских культурных традиций.
     Другая известная восточноевропейская культура - свидерская, помимо охоты на северного оленя специализирующаяся на степных и лесных не стадных видах, демонстрирует применение зачаточных видов вкладышевой техники. Постсвидерские мезолитические культуры (кунда, бутовская, смячкинская, сухонская), существующие в лесной зоне и наиболее адекватно адаптировавшиеся к обитанию в лесах, распространены по всей указанной зоне (Сорокин А.Н., 1990; Ошибкина С.В., 1983; Зализняк Л.Л., 1986; Зализняк Л.Л., 1991). Пережиточные признаки свидерского времени можно также обнаружить во многих ранненеолитических культурах.
     Западные области Русской равнины с населением финальнопалеолитического культурного облика явились той средой, в которой быстро распространялось синхронное население специализированных охотников на северного оленя свидерской и аренсбургской культур. Судя по полному отсутствию свидерских или аренсбургских элементов в материалах усть-камской культуры на палеолитическом этапе, население последней практиковало не специализированную охоту, а комплексную, на тундро-степные виды. Зона Среднего Поволжья не являлась классической тундрой, где могли существовать охотники на оленеЙ, а, скорее, являлась зоной сухих и холодных степей. Поэтому последующее развитие мезолитических культур в Волго-Уралье осуществляется независимо от воздействия западных культур, относящихся к западноевропейскому и североевропейскому путям развития.
     С началом голоцена в Волго-Уралье устанавливается более мягкий, но по-прежнему сухой и прохладный климат и соответствующий ему степной ландшафт с элементами хвойной древесной растительности. Прежние виды животных, очевидно, вынуждены были уйти севернее, в более влажные районы, отвечающие тундро-степным условиям. Каким же образом отреагировал мезолитический человек на произошедшие изменения? Для Среднего Поволжья и Приуралья в мезолите устанавливается наличие развитых элементов вкладышевой техники, что в целом характеризует эпоху. Однако пластинчатые комплексы Волго-Уралья подразделяются на несколько культур и культурных типов памятников. На данной территории продолжают свое развитие финальнопалеолитические культуры, близкие культурам приледниковой зоны Восточной Европы. Наиболее ярким явлением этого времени следует считать устькамскую культуру, памятники которой существуют только в раннем мезолите. В дальнейшем культурные традиции усть-камской культуры не прослеживаются.
     Стремление населения мезолитической усть-камской культуры сохранить свое место в привычной экологической нише, отодвигающейся к северу, или адаптироваться к новым условиям, показывает расширение ареала культуры и распространение в северном направлении мезолитических памятников с сохраняющимися отдельными типами, характерными для усть-камской культуры: усеченными пластинами, ретушными резцами, трапециями. Так, в Поволжье появляются стоянки Альшиховская и Юльялы IV, на реке Вятке-Архангельская III, на реке Каме в Приуралье - Огурдино, Усть-Сылва, Громотухинская, Пеньки. В инвентаре всех перечисленных памятников присутствуют кремневые орудия в виде мелких трапеций с вогнутыми ретушью боковыми сторонами. Отдельные элементы усть-камской культуры в виде выемчаторетушных трапеций по левым притокам Камы (река Чусовая) проникают на Средний Урал (Сериков Ю.Б., 1992. С. 37-38). Во всех перечисленных случаях архаические и немногочисленные типы орудий сопровождаются пластинчатым инвентарем, что отражает мезолитический возраст памятников. Пластины в инвентаре таких памятников сколоты с правильных призматических нуклеусов. Следует сказать, что указанные выше памятники с разной полнотой отражают комплекс признаков усть-камской культуры. Несомненно, что стоянки, расположенные на р. Каме и в бассейне р. Чусовой являются результатом взаимодействия усть-камской культуры и какой-то группы памятников пластинчатого технокомплекса. Также несомненно, что они являются самыми поздними в рамках усть-камской культуры. Несколько севернее в основе сложения мезолита лежит памятник Горная Талица, примерно одновременный памятникам усть-камской культуры. В обоих случаях имеются аналогичные приемы раскалывания, усечения заготовок ретушью с конца и по краю, подготовки ретушью площадок для резцового скалывания. Отличие заключается в отсутствии трапеций в инвентаре Горной Талицы (Мельничук А.Ф., Павлов П.Ю., 1987. C. 5-I8).
     Также для раннего и развитого мезолита, но на всей территории ВолгоУралья, включая его южную часть, устанавливается наличие типичных охотничьих стоянок с соответствующим пластинчатым инвентарем. Новые комплексы, сохраняя пластинчатый характер раскалывания, характеризуются тенденцией роста микролитических признаков. Очевидно, что на смену технике скола приходит техника отжима пластин. В это время не только в Среднем Поволжье и Приуралье, но и во многих других раннемезолитических культурах лесной полосы наблюдается всплеск микролитичности пластин. Резко увеличивается доля пластинок и микропластин шириной 0,4-1,0 см.
     Особенно показательно это явление для Волго-Уральского региона, Европейского Северо-Востока и пространств Сибири. Простота и легкость, компактность вооружения имели первостепенное значение при передвижении на большие расстояния охотников леса (Ошибкина С.В., 1983. С.6-7). При переходах использовался или запас готовых пластин, или применялись наиболее тщательно и максимально подготовленные к расщеплению нуклеусы. На стоянках развитого мезолита лишь скребки бывают изготовлены из отщепов, неизбежных при операциях подправки нуклеусов. Материал многих стоянок в Волго-Уральском регионе демонстрируют такое использование человеком пластин и пластинчатых сколов, при котором в производстве задействовано 70-90% всех полученных сколов. То есть, пластины используются во всех операциях, связанных с добычей и переработкой основных продуктов питания, для изготовления основных орудий производства. При этом размеры орудий крайне малы. В этом случае скребковые функции выполняют отбитые площадки микронуклеусов, имеющие минимальную обработку. Пластинчатые индустрии без наконечников - это набор стандартизированных заготовок, предназначенных для изготовления вкладышевого оружия плюс не многочисленные орудия, предназначенные для утилизации добычи (ножи, скребки, перфораторы) (рис.23). Цель создания вкладышевого оружия состоит в том, чтобы в условиях леса, при ограниченной видимости объекта увеличить поражающий эффект. В условиях, когда возможен один бросок или выстрел, необходимо было нанести жертве максимально обширную рану. Большое количество так называемых "резцов на углу сломанной пластины" в комплексах мезолита Волго-Уралья является ни чем иным, как утилизированными вкладышами. Различные микросколы и псевдоретушь на вкладышах - результат утилизации незакрепленных в оправах фрагментов кремневых пластин. Использование костяных или роговых основ, испытывавших упругую деформацию при ударе, ведет к утилизации незакрепленных вкладышей.
     Разумеется, степень пластинчатости и микролитичности инвентаря у мезолитических племен лесной и лесостепной зоны далеко не идентична. Развитие вкладышевой техники в различных этнокультурных группах определялось как уровнем развития кремнеобработки в предшествующий период, так и конкретными природными особенностями. Вероятно, в мезолите также существовали отдельные коллективы или культуры, которые, следуя по пути совершенствования экономичной пластинчатой технологии, использовали вкладышевое оружие в меньших масштабах, либо не использовали его совсем (рис.24). Роль наконечников метательного оружия выполняли при этом костяные орудия, не снабженные кремневыми вкладышами. Пластины в таких культурах использовались не как вкладыши, а как заготовки для производства орудий разного назначения.
     Как уже упоминалось, памятники пластинчатого технокомплекса в Волга-Уралье многочисленны. К этому технокомплексу относятся камская и романовско-ильмурзинская культуры, расположенные в Прикамье, Южном Приуралье, и отдельные памятники в Камско-Вятском междуречье и на юге Средней Волги.
     На юге лесной зоны, параллельно с памятниками пластинчатого технокомплекса существуют памятники со смешанным пластинчато-отщеповым инвентарем. Большая их часть сосредоточена на севере Среднего Поволжья и Камско-Вятском междуречье. В целом, расположение мезолитических памятников в Средневолжском регионе характеризуется мозаичностыо ареалов культур и отдельных памятников (рис.25).
     Рассматривая проблему взаимодействия культурных общностей в Среднем Поволжье и Приуралье, мы констатируем, что для Самарского Поволжья в раннеголоценовое время можно отметить наличие четырех этнокультурных групп населения. Одна, наиболее многочисленная, представляет собой, как уже отмечалось выше, местный субстрат, развивающийся в Волго-Уралье с позднепалеолитического времени. Вторая группа отражает момент проникновения на Среднюю Волгу восточноевропейского населения и в этом смысле может рассматриваться как еще один местный субстрат, не менее древний, чем первый. Два других компонента менее значимы и, как пришлые, не оказали решающего воздействия на культурные процессы в регионе; по крайней мере, об этом можно говорить применительно к эпохе мезолита. Влияние их было непродолжительным по времени и минимальным по культурному воздействию.
     Первый местный субстрат очевидно, соответствующий уралоидному населению, представлен памятниками с пластинчатым инвентарем: романовско-ильмурзинская культура, камская культура. В Самарском Поволжье им соответствуют стоянки Чекалино II, Белозерка, Захар-Калма, Городцовка, Бугуруслан. Второй местный субстрат в мезолитическое время представлен в Среднем Поволжье памятниками Постников Овраг III, Монастырский Хутор, Воскресенка, Красный Яр I, Тат-Азибейская I и указанными выше памятниками усть-камской культуры с выемчаторетушными трапециями. Причем, следует акцентировать момент проникновения уралоидного населения (носителей пластинчатою технокомплекса) в Среднее Поволжье и, в частности, на территорию Самарского Поволжья. С этой точки зрения аборигенами следует считать все же носителей усть-камской культуры и синхронных им носителей культуры типа Постников Овраг III.
     Памятники с пластинчатым инвентарем появляются на Средней Волге не с началом голоцена и связаны лишь с определенным этапом изменения природных условий. Стоянка Постников Овраг III рассматривается как продолжение развития традиций палеолитического населения в Самарском Поволжье. Ее отличие от предшествующих по времени стоянок Постников Овраг I и II заключается в наличии серии правильных пластин в коллекции, сколотых с таких же аккуратных нуклеусов. Оба палеолитических слоя стоянки Постников Овраг сопоставляются с материалами усть-камской палеолитической культуры. До определенного момента сопоставления такого рода были уместны, но в последнее время представления о характере усть-камской культуры изменились (Галимова М.Ш., 1999. C. 13-14).
     Есть также основания считать памятник Постников Овраг самостоятельным явлением. В усть-камской палеолитической культуре, как уже отмечалось, в большом количестве представлены геометрические формы - трапеции, треугольники, большое количество разнообразных резцов и сопутствующих им yceченных пластин, скребки изготовлены из крупных пластин. Эта тенденция сохраняется и в мезолитическое время, с поправкой на общий микролитизм, характерный для мезолита. Коллекции разных слоев Постникова Оврага демонстрируют более бедный набор резцов, малочисленность скребков, выполненных на пластинах, эпизодическое применение притупляющей ретуши, наличие скребловидных орудий и отсутствие каких-либо орудий геометрических форм.
     Если вернуться к описанным выше материалам стоянок Монастырский Хутор, Воскресенка, Красный Яр I, то нетрудно заметить, что в том или ином виде их коллекции содержат элементы материальной культуры, присущие мезолитическому слою стоянки Постников Овраг. На севере Саратовской области известна еще одна стоянка, которая может относиться к типу памятников Постников Овраг. Стоянка расположена к северу от села Старо-Яблоневское недалеко от известного Хвалынского энеолитического могильника. Культурный слой памятника, располагавшийся на второй террасе, размыт водами Саратовского водохранилища. Собранная коллекция каменных изделий невелика - около 400 экз., но в ней присутствует большое количество выразительных и разнообразных орудий. Техника расщепления представлена призматическими и торцовыми нуклеусами, пластинчатые сколы укороченные и в большинстве правильные. Микропластин мало и они не служили для изготовления орудий. Среди ретушированных пластин встречаются экземпляры с притупленными краями, с усечением одного конца крутой ретушью. Резцов архаичных форм мало, преобладают изделия углового типа. Скребки в коллекции мелкие и почти все выполнены на отщепах или пластинчатых отщепах (рис.26). Таким образом, в южной части Среднего Поволжья очерчивается круг мезолитических памятников, которые обособляются от осталыюй массы одновременных стоянок. В Нижнем Прикамье известна еще одна стоянка, с инвентарем, сходным по облику с коллекциями самарских или усть-камских памятников. Ввиду малочисленности находок с Тат-Азибейской I стоянки ее трудно отнести к определенной мезолитической группе. Однако, абсолютно ясно, что к памятникам пластинчатого технокомплекса она относиться не может (Косменко М.Г., 1981, С. 8-10).
     Общая ситуация с наиболее древней группой мезолитических стоянок представляется такой. Вероятно, на рубеже палеолита-мезолита, в связи со сложением условий, о которых сказано выше, некогда единый пласт населения разделился на группы, развитие которых определялось конкретными особенностями. В Прикамье к этому времени относится стоянка Горная Талица, на Средней Волге - усть-камская культура, а южнее представлены памятники типа Постников Овраг. Причем каждая из перечисленных групп обладает характерными особенностями. Не установлено культурное соотношение названных групп. Остается неясным также, как по времени соответствуют друг другу усть-камская культура и памятники типа Постников Овраг. Известно лишь, что усть-камская мезолитическая культура активно взаимодействует с наиболее древними памятниками камской и среднеуральской культур. Контактов романовской культуры и памятников типа Постников Овраг пока не зафиксировано.
     Что же представляют собой компоненты мезолитического населения юга Средней Волги, которые уместно считать не автохтонными? Первый пришлый компонент представляет южное население, второй - северное, проникшее в Самарское Заволжье на рубеже мезолита-неолита. По геологической периодизации этот рубеж совпадает с пребореалным - началом бореальноro периодов. В это время наблюдается расширение зоны сухих степей к северу, что привело к изменению видового состава животного мира юга Среднего Поволжья. Появляются сайгак, верблюд, кулан, вслед за которыми далеко на север, из основного ареала обитания, устремляется население культур с геометрическими микролитами. Прониюювение степных охотников на север до широты Самарской Луки и нижнего течения реки Самары носило эпизодический характер, о чем свидетельствует малочисленность памятников и их инвентаря. Известны только два памятника с геометрическими микролитами - сегментами южного облика: Нижняя Сызрань и Захар-Калма. Во втором случае мезолитический возраст сегментов находится под большим сомнением. Вполне возможно, что их следует связывать с неолитической керамикой накольчатого типа, найденной на этой же дюне. Именно эта керамика характерна для обширных южных пространств от Днестра до Средней Азии. Вероятно, только ко времени развитого неолита проникновение охотничьих культур южного облика на Среднюю Волгу прекращается. Единственным памятником, который на сегодняшний день достоверно может быть охарактеризован как соответствующий сероглазовской культуре Прикаспия, является стоянка Нижняя Сызрань. Разумеется, в этом случае говорить о каких-либо контактах с местным мезолитическим населением преждевременно, как, впрочем, и обсуждать проблему проникновения южных мезолитических племен в Среднее Поволжье.
     Одновременно с севера на юг Среднего Поволжья проникают элементы материальной культуры эписвидерского облика. Наиболее ранние контакты местного и пришлого населения во всем регионе фиксируются по материалам мезолитических памятников Степинцы II, Яндашевская, Мари-Кугалки I. Коллекции этих памятников показывают процесс взаимодействия постбутовских(?) и камских племен. На генетическую основу эписвидерских культур указывают только определенные наконечники, и моменты массового появления наконечников в Камско-Вятском междуречье и на Средней Волге совпадают с наступлением неолитической эпохи и появлением керамики - накольчатой или гребенчатой. Напомним, что упомянутые территории ранее не давали образцов постсвидерских наконечников. Население, использующее наконечники, проникает в мезолите по зоне смешанных и таежных лесов с запада на восток. Его проникновение происходит в результате расширения ареала смешанных и широколиственных лесов к югу и увеличения массива островных мест обитания лиственных пород. Культуры Камско-Вятского междуречья, испытавшие эписвидерское влияние, получают возможность расширить территорию обитания в южном направлении. Это влияние фиксируется с появлением постсвидерских наконечников, характерных для лесных охотников.
     На юге Среднего Поволжья постсвидерские наконечники в мезолитическое время неизвестны. Единственный мезолитический памятник с наконечниками расположен в районе г. Пенза. Это стоянка Подлесное I на реке Суре (Третьяков В.Л., 1981. С. 103). Отсутствие наконечников в Самарском Поволжье в мезолитическое время косвенным образом может указывать на сравнительно раннее распространение на юге Средней Волги памятников с пластинчатым инвентарем уральского облика. Впервые постсвидерские наконечники появляются в материалах неолитических памятников елшанского типа (Мамонов А.Е., 1999. С. 34). Фактически, инокультурные компоненты в виде наконечников в мезолите Среднего Поволжья и Приуралья появляются в то время, когда на этой территории уже существуют неолитические памятники. Рассуждая о развитии мезолита в лесной зоне, не стоит забывать, что в южных областях, включая Самарское Поволжье, уже сформировались неолитические культуры.
     Смотите также: рис.27; рис.28.

© История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней. Каменный век. - Изд. Сам. науч. центра РАН; 2000
Редакционная коллегия: Копытов П.С., Васильев И.Б., Дубман Э.Л., Смирнов Ю.Н., Храмков Л.В.
Редакторы: Выборнов А.А., Колев Ю.И., Мамонов А.Е.
Хостинг предоставлен: Порталом "Археология России"